“Ничего, кроме как отдать жизнь за любимого человека, она не могла… ” (“Театральная Афиша”)

Когда в 1995 году одна из прародительниц спектакля “Иисус Христос – Суперзвезда” на российской сцене и исполнительница роли Магдалины ушла из театра “на кухню готовить борщи” и творить на поп-сцене, мало кто предполагал, что когда-нибудь она вернется. Но – не забывали, что и засвидетельствовали поклонники спектакля с десятилетним стажем, любовно вспоминая “вокальные шедевры с “Иисусом” Казанчеевым”. Она вернулась в юбилейный для спектакля двухтысячный год, совершенно не изменившаяся внешне, и оставляя впечатление полноправной хозяйки в спектакле.

– Ирина, как возникла идея создания спектакля?

– Насколько я помню, идею Павлу Осиповичу Хомскому предложил Сережа Проханов. Решающим моментом явилось то, что в театре было три артиста, профессионально умеющих петь, – Саша Бобровский, Валера Яременко и я. Мы втроем разучили весь Уэбберовский вариант по партиям, спели и решили пробовать. Чуть позже в наш коллектив влился Олег Казанчеев. Репетиции шли достаточно трудно. Как петь по нотам мы знали, но вот как поставить спектакль никто не имел понятия, ничего ж подобного в нашей стране тогда не делалось, ну, за исключением “Юноны и Авось”. Мучались девять месяцев. Работу делали, а потом от нее отказывались. Особенно это касалось танцев.

Был у нас один мексиканский студент, который фактически построил весь спектакль. А ничего, кроме “увертюры”, не пошло. Но до этого надо было дойти! Выучили весь рисунок, а потом его забросили. Потом был постановщик танцев Феликс Иванов, но от его первоначальных замыслов тоже осталось очень мало, просто два-три движения. Очень помогал Ярослав Кеслер. Он потрясающий человек. Я считаю, что его версия перевода самая лучшая из ныне существующих: практически дословная и очень вокализированная. Он специально работал над тем, чтобы все это “пелось”. Благодаря ему роль Магдалины вообще появилась в спектакле.

В рок-опере всего две партии: “Everything`s allright” и “I don`t know how to love him”. Правда, выкинули небольшой кусочек с Петром, но на эту музыку наложили обращение Магдалины к Иуде “Он все прощал своим врагам”. Честно говоря, очень много сцен было включено в спектакль просто по моей просьбе, например, дуэт с Пилатом. Очень уж не хотелось уходить со сцены в первом действии. Ярослав предложил варианты и написал текст.

А вообще, было очень много самостоятельной работы и многое делалось под способности артистов. Вот, например, “моление о чаше” в вокальном плане мы придумывали сообща: как должна начинаться, как развиваться по голосу… Получилось неплохо. Костюмы – общая идея. В общей схеме произведения есть один момент, на котором я настаивала: изменение красного платья на голубое в “колыбельной”. Ну, невозможным мне казалось петь эту песню в кожаной куртке. Голубой цвет – так, как эта женщина себя видит, это ее внутреннее состояние красоты и невинности, ее суть. В дуэте с Христом это ее не совсем реальное видение мира, ее мечты… А красный появляется там, где жертва и любовь.

– Насколько Ваша “Магдалина” отличается от евангельской?

– Мы не знаем, какая она была на самом деле, и это дает простор для фантазии. Я думаю, что в Евангелие Магдалина была падшей женщиной (ну, из-за чего-то должны были в нее вселиться эти семь бесов, которых изгонял Иисус!), по апокрифам и в художественной литературе ей приписывают связь с женатым человеком, за что чуть не побили камнями… Еще она “кающаяся”. А у меня она – женщина. Жертвенная, любящая. Женщина, для которой любовь – истина. И она готова защищать свое чувство, как мать – дитя. Я стараюсь показать это в спектакле.

Она – человек, который просто столкнулся с тем, что кардинально изменило его. И это была любовь. Встреча с Христом вернула эту женщину к ее сути, чистоте, невинности, в этом – смысл образа. Очень жаль, что когда спектакль выпускался, в упрек моей “Магдалине” ставилось именно это, хотя, по-моему, только ради этого спектакль и стоило бы играть. Надеюсь, времена меняются.

– Вы достаточно хорошо знаете Евангелие…

– Да не такой уж я большой знаток. Хотя, периодически что-то там подчитываю, я человек верующий, но не ортодокс. Церковь для меня не большой авторитет. Куда больше Евангелия я читала какие-то исследования по этой теме и художественную литературу. Насколько я понимаю, сама идея христианства не реализована даже на 10% в той религии, которой мы пользуемся. И большая заслуга в этом именно церкви. Очень многое изменяется, извращается с целью подчинения себе человека. А, если учитывать, что достаточно долгое время церковь находилась на службе у государства, то о какой “истине” может идти речь?

Организация “есеев”, из которой предположительно вышел Христос, проповедовала совсем другие идеи, нежели наша церковь, например, что дом Божий везде, а не только в стенах специально построенного заведения, и молиться можно везде, было бы искренне. Что же касается Библии, то там все достаточно сложно, и воспринимать всех этих “ловцов”, “рыбаков”, “сети” так буквально, как привыкли мы, нельзя. Знания, который даны там, закодированы, а код дается познанием. Но до конца познать его нереально.

– Раз нереально, то давайте вернемся к спектаклю. “Увертюра”.

– Вспомните, когда спектакль выпускался: 90 год, перестройка! Рок, свобода, заклепки, мотоциклы. Вот их всех – нас всех – выпустили и а!!! а!.. а?.. а что делать? Шашки наголо! – и все крушить на своем пути. Под руку попадается “согрешившая”, ну как не растерзать того, кто нарушил закон толпы!

– Значит, это история толпы и любви…

– Это история четырех людей: Иисуса, Симона, Магдалины и Иуды, если ее прорисовать почетче, то станет видно, что они – друзья. Их разъединение происходит в “Осанне”, когда все понимают, что у каждого своя позиция… Но вначале они – единое целое. Они расходятся от общей идеи, как лучи от свечи в разные стороны, из-за того, что у одного больное самолюбие, другой хочет “на Рим!”, а третья понимает, что у нее нет сил их всех собрать и решает, что ничего, кроме как отдать жизнь за любимого человека, она не может. А четвертый… наверное, он уже знает свою миссию.

– Он-то знает, но вот толкать своей миссией людей на виселицу или крест…

– А ее никто не толкал. Его миссия была ясна изначально. Но какое дело до всех миссий на земле любящей женщине? Кроме своей жизни она отдать за него ничего не может. И она отдает. Но ведь все равно будет воскрешение. И снова будут друзья. Я думаю, что финал нашего спектакля – кольцевая композиция – подтверждает это. Помните, как заканчивается фильм? Вроде бы – всего лишь съемки, поигрались, порезвились, но актеры идут, смотрят на то место, где остался бутафорский крест, и у всех – внутренний шок. Мир изменился.

– А каково было возвращаться в спектакль столько лет спустя?

– Я всегда считала это своим долгом. И потом это материал, приемлемый в любое время и в любом возрасте. В каждом веке живет своя Магдалина.

Елена Любимкина, 05 марта 2001 / Источник: Театральная Афиша

Смотреть фото со спектакля “Иисус Христос – Суперзвезда”