Ирина Климова “Главное – просто уважать своего ребенка…” (Журнал “Мама и малыш”, 2005 г.)

– Ирина, расскажите, пожалуйста, как стоялось Ваше материнство. Что это было – случайность, стечение обстоятельств или запланированный шаг, к которому Вы долго шли?

– Для меня это был очень долгожданный момент, хотя я не могу сказать, что он был запланированным. Я пыталась сделать это планово, не получилось. И, как только перестала планировать, просто решила, что очень этого хочу, а там как Господь Бог решит, всё и случилось. Что касается плановой беременности, то по моим наблюдениям, это, как правило, не получается и даже наоборот вызывает у женщины стресс.

– Карьера актрисы все-таки вносит свои коррективы в подобные женские планы?

– Передо мной никогда и вопроса-то такого не стояло, чтобы отказаться от ребенка во имя своей профессии. И в моем случае позднее материнство произошло по совсем другой причине – из-за отсутствия договоренности в отношениях с мужчиной, с будущим папой. В моем первом браке, который был очень долгим (мы прожили вместе десять лет), муж не был готов к появлению ребенка. А с моим вторым мужем, Алексеем Ниловым, наши желания совпали.

– А вы никогда не думали родить одной?

– Я этого не хотела никогда и очень боялась. Я росла с папой и с мамой, но подсознательно, наверное, догадывалась, что это очень непросто – малышу расти в неполной семье, а маме воспитывать ребенка одной. И это было главной причиной отсутствия детей в предыдущем браке. Поэтому когда в моей жизни появился мужчина, который захотел разделить со мной мое желание иметь детей, то я с удовольствием его осуществила. Правда, сегодня я, к сожалению, знаю, что такое растить ребенка одной, насколько это трудно. И очень хочу пожелать тем женщинам, которые по каким-либо причинам решают стать матерью в одиночку, хорошо подумать, смогут ли они выдержать те психологические, физические и финансовые сложности с которыми им придется столкнуться, и не повредить при этом своему ребенку.

– Как протекала ваша беременность?

– Физиологически довольно легко. Мне было очень любопытно, что это за состояние такое? Я очень много читала книг на эту тему, спрашивала у людей, которые через это проходили, потому что мне было интересно, как женщина в этом состоянии себя чувствует, как с этим можно жить? Поначалу было ощущение, что все должно остановиться и остаться только вот это необыкновенное состояние. Потом оказалось, нет, можно спокойно продолжать жить, как раньше. И при этом внутри меня какая-то тайна!

– А в психологическом плане?

– Были определенные эмоциональные сложности – я, наверное, из тех женщин, которые очень серьезно относятся к происходящему. Я считаю, что связь матери и ребенка в период беременности очень сильна, поэтому то, о чем она думает, что она чувствует, насколько она себя любит в этот момент, это все, как мне кажется, передается ребенку. Помню, что прочитала потрясающую статью, где описывается по месяцам, что происходит с ребенком внутри у мамы, что формируется в каждый месяц его внутриутробного развития. На меня это произвело очень сильное впечатление, поэтому я очень старалась, несмотря на какие-то внешние сложности, по возможности, учитывать эти вещи. И чтобы у нас был контакт, связь, с самых первых недель. У меня был какой-то энергетический подъем, хотелось бурной деятельности, творческих проектов, я что-то пыталась делать, организовывать. Конечно, в последние недели просто физически тяжело становится начинаешь себя жалеть, и ограничивать, и успокаивать. И ритм жизни становится все медленнее.

– Вы вели здоровый образ жизни, регулярно посещали врачей?

– Да, старалась. Тем более что практически всю беременность сохранялся тонус матки, и пришлось отказаться от спортивных занятий, от бани. В то же время мне очень хотелось активной жизни, приходилось компенсировать это прогулками. Кроме того, я ходила заниматься в школу для будущих родителей и вплоть до родов поддерживала связь со своими преподавателями. С едой у меня не оказалось никаких проблем. Часто рассказывают, что во время беременности хотелось чего-то эдакого, необычного, но со мной ничего подобного не было.

– Ирина, а куда вы пошли рожать, в какую клинику?

– Я наблюдалась в известном московском центре. Но, несмотря на очень хорошее отношение, может, даже чересчур хорошее, я оттуда ушла. У меня сложилось такое впечатление, что врачи стараются больше угодить мне как клиентке, нежели понять, что мне действительно нужно в связи с моей беременностью. Я все время пребывала в каком-то недоумении, потому что не понимала четко какие врачебные рекомендации, реально относятся к моему состоянию. Поэтому рожать там я не стала, хотя с технической точки зрения это один из лучших центров. Но мне хотелось объективного отношения врачей, и в школе мне посоветовали посмотреть один подмосковный роддом. Мне он понравился. Во-первых, там были все условия для семейных родов, а ребенок с первых секунд находится с мамой и папой. Во-вторых, там пропагандируют максимально естественные роды, новорожденного сразу прикладывают к груди. Кроме того, там были очень уютные палаты, не похожие на больничные, с какими-то шторками, лампочками, и очень внимательное отношение к пациенткам. Врач, который принимал у меня роды, даже потом приезжал на день рождения ребенка.

– Чем именно этот врач вызвал такое доверие?

– Еще во время консультации мы смотрели кассету, снятую в учебных целях, на которой он вел роды. И когда я увидела, как он это делает, я поняла, что мне будет не страшно с ним, что бы ни случилось. Никакой излишней торопливости или нервозности, он совершенно четко анализировал ситуацию и руководил ею, это вызывало ощущение надежности. К сожалению, роды у меня прошли не совсем гладко, были осложнения. Я считаю, что врачи, их мгновенная реакция, фактически спасли моего ребенка. Так что огромное им спасибо! Наш папа был рядом буквально с первых минут, и мы жили вместе неделю в этом роддоме, до тех пор, пока не стало понятно, что мы в состоянии сами справляться с ситуацией. Нас научили там всему: как пеленать, как кормить, как купать. И я пришла домой начинающей, но подготовленной мамой.

– Отношение к партнерским родам все еще неоднозначное. Но вы сознательно пошли на этот шаг. Почему?

– Ну, во-первых, Алеша сам этого захотел, иначе я бы не настаивала, конечно. Ему было интересно, и он ходил со мной в родительскую школу, слушал и изучал все, что там рассказывали и показывали. Он все как-то переживал внутри себя, и присутствие на родах его совершенно не пугало. Наоборот, ему очень хотелось быть рядом со мной. И надо отдать ему должное очень мужественно все выдержал и поддержал меня в первые дни после экстренного кесарева сечения. Алеша делал практически все, и оказалось, что он умеет заботиться о ребенке гораздо лучше, чем я. Он прекрасно пеленал сына, переодевал, подмывал, приносил мне. Будто всю жизнь этим занимался!

– Вы заранее знали, что будет мальчик?

– Мы очень хотели девочку. И я почему-то никогда не думала, что у меня может родиться сын. Может, это было связано еще с какими-то детскими иллюзиями… Причем, мы заранее имя придумали, уже общались с ребенком. Я пришла на УЗИ, и врач спрашивает: «Хотите знать точно, кто будет?» Я говорю: «Ну конечно хочу!». «Мальчик». Я подумала, что это сказали совсем не мне, и жду ответа. Слышу «Все, можете одеваться». «Но ведь пол ребенка вы мне так и не сказали!». «Как? У вас мальчик!». И тут я понимаю, что просто не могу встать и не верю своим ушам. Расстроилась ужасно! Позвонила мужу, плачу. Он испугался. А когда я сказала, что будет мальчик, удивился: «Ну что ты так переживаешь, что за трагедия такая ужасная?» Я переживала полдня, как будто рухнул мир, который я построила. С девочкой было все понятно: бантики, куклы, кастрюльки. А что делать с мальчиком? Когда я пришла в школу вся зареванная, со своей «бедой», все, конечно, засмеялись и начали мне объяснять преимущества, связанные именно с рождением мальчика. Я поняла: в этом действительно что-то есть, и успокоилась.

– Ирина, а что было решающим в выборе имени для сына?

– Я помню, пересмотрела кучу книг с именами, с их значениями, но каждый раз мы начинали разговаривать об этом и заходили в тупик. Решили отложить. Может быть, само придет или приснится кому-то. Ничего не «екало» и не снилось, абсолютно. Родился ребенок, все хорошо. День проходит. Он у нас Солнышко, Кисонька, Лапочка. Второй день проходит. Мы его Алексеичем зовем. На третий день Леша просыпается, смотрит на сына внимательно, изучает его и говорит: «Я думаю, поскольку он у нас Рыба, он похож на китенка. Может, Никита?» И мы подумали, а почему бы и нет? И вот так он стал Никитой.

– А какие сейчас остались впечатления о первых месяцах, пока Никита был совсем маленьким?

– Очень полярные. От неземного счастья, до ощущения безграничного ужаса. Я просто не понимала, что со мной происходит! Потом я начала общаться с девчонками, которые это уже проходили, и поняла, что очень многие испытывают подобное. И до сих пор не понимаю, почему об этом так мало пишут? Во-первых, я никак не могла понять, почему у меня не рождается материнский инстинкт? Я смотрела на своего сына и не могла понять, откуда вообще он взялся? Я достаточно долго к нему привыкала. Во-вторых, было полное ощущение, что вся моя жизнь перевернулась, она стала совершенно не той, к которой я привыкла абсолютно зависимой от этого комочка. Все, что я любила, все, что я хотела, все, что я делала, что мне нравилось, я делать теперь не могу. Поначалу меня это жутко раздражало. И я помню, что от усталости, от недосыпа, от всех сложностей иногда приходило просто жуткое чувство агрессии. Да что же он меня так мучает? Я больше этого не хочу! Теперь я понимаю, что во многом это возникало от моей психологической неподготовленности. Этот период надо просто пережить, приспособиться к нему и не пытаться бороться, не стремиться вернуться в то, что было. Надо просто принять то, что жизнь действительно изменилась, ты уже мама и свободной девочкой, как раньше, быть не можешь. К тому же, я очень долго не могла понять, что мне нужна помощь, потому что не привыкла к этому и всегда со всем справлялась сама. Как разделить обязанности, кому что отдать я не понимаю. Помню, был такой период, когда я сутки от ребенка не отходила. И не спала. С ним что-то было не в порядке, он то плакал, то я его кормила, то успокаивала, то укачивала. А дома больше никого! И я поняла, что зверею, потому что не могу ни в туалет сходить, ни попить, ни прилечь, у меня уже ум за разум заходят. И когда приехала мама, я быстро отдала ей Никиту, потому что понимала, что от меня по отношению к нему исходит уже просто физическая опасность… Я проплакала примерно час на кухне, пока из меня все это не вышло. И долго не могла себя успокоить, привести в равновесие.

– Как вы с этим справились?

– Поначалу я не знала, как с этим справляться. И даже не задумывалась о том, что если ребенок спит, надо ложиться вместе с ним. Я в это время начинала делать домашние дела, убираться, стирать, гладить, готовить. Потом он просыпался, и я не отходила от него. Потом до меня дошло, что надо приспосабливаться к ребенку, для того чтобы просто физически иметь силы, а все остальное нужно просить делать кого-то еще или вообще не заниматься этими делами. Поберечь себя. Если кто-то об этом не знает, то советую задуматься. Первые два месяца надо очень экономно расходовать силы, чтобы просто не сойти с ума, потому что физически это очень сложно.

– Ирина, после таких серьезных переживаний вы нашли для себя оптимальный вариант бытового поведения. А как вы выстраиваете отношения с Никитой? Что для вас важно в плане его воспитания и развития?

– У нас было несколько этапов отношений. Первая модель, которую я пыталась использовать, – кормления по требованию ребенка, но поняла, что это совершенно не для меня, поскольку сильно изматывает. И если бы я продолжала в том же духе, от меня, наверное, просто ничего бы не осталось. С моей точки зрения, надо прислушиваться к ребенку и понимать, чего он хочет, но пытаться и его тоже подстраивать под себя. Потом я пришла к выводу, что совсем ничего не запрещать малышу в таком возрасте это не правильно. Для меня неприемлемо полностью подстроить себя и дом под ребенка, например, убрать все то, что ему нельзя трогать, все закрыть и заклеить. Мне от этого не комфортно. Поэтому я практически ничего не убирала, за исключением колющих или режущих предметов. Просто старалась следить за Никитой и подстраховывала его в опасных ситуациях. Например, ребенок открывает шкаф, а мои родители: «Ой, ты что, нельзя, ты сейчас что-то прищемишь или упадешь». Я разрешала ему даже немного прищемить ручку, другое дело, что я это контролировала. И как только он один раз почувствовал, что это больно, то второго и третьего раза не было. Ребенок сам многое прекрасно понимает и быстрее учится на собственном опыте, чем после сотни объяснений. Но электричество, розетки и прочие источники серьезной опасности я, конечно, закрыла.

– А когда Никита плакал, вы брали его на руки?

– Я очень хотела, чтобы мы были близки, и чтобы он понимал, что я ему сочувствую. И поскольку у меня мальчик, я считаю, что принципиально неверно запрещать мальчику проявлять какие-то внешние эмоции, а главное чувства. Это стереотип, что мужчина должен быть внешне сдержанным. Мне кажется, что пока он не мужчина, а ребенок. И поэтому должен испытывать всю гамму чувств плакать, злиться, расстраиваться, веселиться… В этом возрасте он должен испытать все, познакомиться со всеми эмоциями, которыми обладает человек. И уже потом, если это будет необходимо, он сам решит, в каких ситуациях он должен сдерживать свои чувства как мужчина, а в каких – нет. Поэтому сейчас, если Никита плачет, я иду к нему на помощь и говорю: «Да, ты упал, я понимаю, что это больно». И жалею его, и мы дуем на больное место. Иногда я говорю с ним довольно жестко, а если ребенок совсем разойдется, могу и крикнуть, совершенно сознательно. И не потому что злюсь, а потому что этим я ставлю границу. И я обнаружила такую вещь: даже если не выдержала, накричала, повела себя агрессивно и поняла это, можно просто сказать ребенку, даже грудному: «Прости меня, я разозлилась, потому что устала». Мне кажется, что в этот момент возникает взаимопонимание, и это очень сближает с собственным ребенком: ты доверяешь ему, уважаешь его, несмотря на то, что он маленький, и не считаешь себя выше. Главное просто уважать своего ребенка, он такой же человек, он имеет право на свое мнение, которое я должна учитывать. Но это не значит, что всю себя я подчиняю только ему. Моя жизнь тоже существует, и он об этом знает. Мы с Никитой сотрудничаем, я приучаю его к тому, что мы дружим, несмотря на то, что я его мама, и я его обеспечиваю, кормлю, одеваю. Как личности мы должны взаимно уважать друг друга.

– Что касается теории и практики раннего развития вы занимаетесь с Никитой чем-нибудь подобным?

-Я слышала, что есть дети, которые очень рано начинают говорить, в два года уже произносят целые предложения и знают таблицу умножения. Но понимаю, что в нашем конкретном случае так не будет. Я пыталась подсовывать Никите книжки, азбуку, цифры. Но если он не хочет, его невозможно заставить. Поэтому, если ему не интересно, я не настаиваю. И вообще, мне кажется, что ребенок должен обязательно побыть ребенком. Не надо его слишком сильно загружать, он должен это состояние пережить, чтобы потом быть нормальным взрослым. Есть потребность, есть желание – хорошо, нет – пусть играет, гуляет, наслаждается жизнью, общается, как ему нравится.

– Ирина, а по какому принципу вы покупаете вещи для Никиты, что для вас главное?

– Во-первых, качество и функциональность, чтобы это было тепло, удобно. Во-вторых, я слежу, чтобы это было красиво, со вкусом. Потому что ребенок видит и замечает, в каком мире он живет, какая обстановка вокруг, как вообще все устроено в доме.

– Лишнее накупаете?

– Бывает, но, я думаю, это от неопытности. Помню, я ходила по детским магазинам, и мне хотелось купить все! Если появится второй ребенок, такого потока вещей уже не будет. Конечно, и игрушек много лишних у нас. Но я считаю, это не страшно, просто взрослые таким образом реализуют свои, не воплощенные когда-то желания.

– А что для вас важно в обустройстве детской комнаты?

– Так получилось, что у нас одна комната. Она и детская, и взрослая. Но, скорее, она больше похожа на детскую. Самое важное, на мой взгляд, чтобы в ней была хорошая атмосфера, что-то приятное, уютное, радостное глазу. Такое яркое, доброе, наверное, вот и все.

– Ирина, а проблема «как похудеть после родов» была?

– Больше страх, что я не знаю, как буду это делать. Я все время об этом думала. В конце беременности я все-таки поправилась на 20 кг. Но сразу, как только вышла из роддома, 13 кг «ушли», а еще 57 кг так где-то и гуляли. Но пока я кормила, поняла, что худеть бесполезно. Тем более что опытные люди, когда я их спросила, тоже сказали: даже и не думай! Вот закончится кормление тогда можно будет понять, есть проблема с лишним весом или ее нет. И тогда уж, если есть, принимать меры. Действительно, когда я перестала кормить, то вес потихонечку стал приходить в норму. К тому же, я ходила на массаж, это поднимало тонус. А потом просто немножко себя ограничивала, немножечко спортом начала заниматься. И как-то несложно и естественно похудела.

– И на прощание ваши советы нашим читательницам…

– Очень важно психологически настроиться на появление ребенка. Просто продумать все и понять, что начинается совсем другая жизнь. И женщине нужно принять эту ситуацию такой, какая она есть. Я помню, наступил такой момент, когда как будто что-то щелкнуло внутри, и я поняла: все, это теперь моя жизнь, я должна делать какие-то определенные вещи, в том числе и вставать несколько раз за ночь. И когда пришло это осознание, то я с удивлением обнаружила, что это несложно, что я могу спать по два-три часа в сутки и нормально себя чувствовать. Все встало на свои места, и моя жизнь потихонечку начала налаживаться, стресс ушел. К этому надо быть готовой, иначе за два-три первых месяца можно очень многое разрушить, навредить своей нервозностью ребенку, партнеру и самой себе.

Смотреть фото Ирины Климовой из журнала “Мама и Малыш”

Ольга Молдавская, №7, 2005 / Источник: Мама и малыш